Какой правды мы хотим? Даже нет, не так: какой правды мы ждём…
Какой правды мы хотим? Даже нет, не так: какой правды мы ждём, жаждем, вожделеем? Какой правды отчаянно требуем и добиваемся? Какую правду хотим знать, ощущать, присваивать, завоевывать, отстаивать? За какую правду сражаемся не на жизнь, а на смерть, не щадя ни себя, ни близких, никого и ничего вокруг? Что должна сказать нам та, ради которой мы готовы пожертвовать многим или даже всем, отказавшись от себя настоящих и своей настоящей жизни?
Готовы ли мы быть с собой правдивы, отвечая на этот вопрос себе здесь и сейчас? Не прятаться и не укрываться от правды настоящей за правдой удобной и привычной?
Готовы ли признать, что та самая правда, от которой мы всячески уклоняемся, гораздо чаще, чем нам хотелось бы...
причиняет боль,
доставляет неудобства,
обнажает постыдное,
вменяет вину,
разъединяет целое,
разбивает надежды,
оголяет нервы,
оставляет в одиночестве,
опровергает веру,
отнимает последнее,
выбивает опоры,
лишает силы...
И сотворяет еще многое из того, чего мы ну никак не ожидаем от той, которая всё должна расставить на свои места, обличить и наказать злодеев, обогатить бедняков, воздать пострадавшим, поставить точку или другой уместный знак препинания в каждом вопросе, который ставит перед нами сама же она - правда.
Готовы ли согласиться с тем, что настоящая правда настолько же жестока и безжалостна, насколько добра и беспристрастна?
Нет. Ни с чем из этого нет в нас согласия. ТАКАЯ правда нам не нужна. Нам не удобна та, которая не терпит компромиссов и альтернатив. Не хотим мы ту, которая не встанет на нашу сторону и не защитит, а будет до конца сама по себе, ни с кем и ни за кого. Не прельщает нас и то, что правда эта обрушится не только на тех и туда, куда нам так надо, долгожданно и по счету. Но и на нас самих - во всей своей обнаженной и оголенной до предела правдивости и без возможности договориться. А значит не оправдает, но призовет к правдивости и нас самих: перед собой, перед другими, перед ней, перед жизнью
Она совсем не та, которую мы так ждём, о которой так мечтали и столько слышали. И приходит не тогда, когда так нужна. Нет у нее и слов утешения или воздаяния. Она ни с кем и ни на чьей стороне. Она сама по себе. Такая, какая есть. Везде и одновременно только там, где считает нужным дать знак о своем присутствии. А распознаем ли мы его - ей не важно. С ней невозможно договориться, ведь договоренность с ней только одна - принять её такой, какая она есть. Без вариантов и апелляций.
А значит, мы будем всячески избегать встречи с ней, искажать события, обстоятельства, себя и всех вокруг. Врать, лукавить, подтасовывать, фальсифицировать... Да и её саму коверкать и пересказывать до тех пор, пока её звучание не станет удобоваримым и приемлемым. Пока её присутствие не станет удобным да с подпорочкой. Будем строить укрытия и баррикады, возводить непроницаемые стены и нагромождения, только бы в наши умы и сердца не прорвалось ни крупицы, ни былинки, ни толики той, о которой мы так неистово мечтаем, кричим, спорим и которую так отчаянно ждём, бережем, защищаем. Просто потому, что сил для фальшивой борьбы и обороны нужно много, но одновременно значительно меньше, чем сил, которые понадобятся для настоящей встречи с той, которую нам не изменить.
Готовы ли мы быть с собой правдивы, отвечая на этот вопрос себе здесь и сейчас? Не прятаться и не укрываться от правды настоящей за правдой удобной и привычной?
Готовы ли признать, что та самая правда, от которой мы всячески уклоняемся, гораздо чаще, чем нам хотелось бы...
причиняет боль,
доставляет неудобства,
обнажает постыдное,
вменяет вину,
разъединяет целое,
разбивает надежды,
оголяет нервы,
оставляет в одиночестве,
опровергает веру,
отнимает последнее,
выбивает опоры,
лишает силы...
И сотворяет еще многое из того, чего мы ну никак не ожидаем от той, которая всё должна расставить на свои места, обличить и наказать злодеев, обогатить бедняков, воздать пострадавшим, поставить точку или другой уместный знак препинания в каждом вопросе, который ставит перед нами сама же она - правда.
Готовы ли согласиться с тем, что настоящая правда настолько же жестока и безжалостна, насколько добра и беспристрастна?
Нет. Ни с чем из этого нет в нас согласия. ТАКАЯ правда нам не нужна. Нам не удобна та, которая не терпит компромиссов и альтернатив. Не хотим мы ту, которая не встанет на нашу сторону и не защитит, а будет до конца сама по себе, ни с кем и ни за кого. Не прельщает нас и то, что правда эта обрушится не только на тех и туда, куда нам так надо, долгожданно и по счету. Но и на нас самих - во всей своей обнаженной и оголенной до предела правдивости и без возможности договориться. А значит не оправдает, но призовет к правдивости и нас самих: перед собой, перед другими, перед ней, перед жизнью
Она совсем не та, которую мы так ждём, о которой так мечтали и столько слышали. И приходит не тогда, когда так нужна. Нет у нее и слов утешения или воздаяния. Она ни с кем и ни на чьей стороне. Она сама по себе. Такая, какая есть. Везде и одновременно только там, где считает нужным дать знак о своем присутствии. А распознаем ли мы его - ей не важно. С ней невозможно договориться, ведь договоренность с ней только одна - принять её такой, какая она есть. Без вариантов и апелляций.
А значит, мы будем всячески избегать встречи с ней, искажать события, обстоятельства, себя и всех вокруг. Врать, лукавить, подтасовывать, фальсифицировать... Да и её саму коверкать и пересказывать до тех пор, пока её звучание не станет удобоваримым и приемлемым. Пока её присутствие не станет удобным да с подпорочкой. Будем строить укрытия и баррикады, возводить непроницаемые стены и нагромождения, только бы в наши умы и сердца не прорвалось ни крупицы, ни былинки, ни толики той, о которой мы так неистово мечтаем, кричим, спорим и которую так отчаянно ждём, бережем, защищаем. Просто потому, что сил для фальшивой борьбы и обороны нужно много, но одновременно значительно меньше, чем сил, которые понадобятся для настоящей встречи с той, которую нам не изменить.