На гоночной трассе подобная технология может иметь смысл. На специально подготовленной площадке — тем более. Но на дороге, где встречаются ямы, грязь, вода, дорожный мусор и внезапные изменения покрытия, требования совершенно другие.
Способность удержаться на стене — это эффектная демонстрация управления прижимной силой. Но сама по себе она ничего не говорит о том, насколько лучше автомобиль доставляет владельца из точки А в точку Б.
Главная проблема Roadster — не технологии, а их назначение
Всё перечисленное можно назвать инженерным достижением. Можно даже восхищаться людьми, которые сумели объединить автомобильную платформу, системы высокого давления и активную аэродинамику в работающий демонстрационный прототип.
Но автомобильная промышленность знает неприятную истину: чем сложнее система, тем больше доказательств требуется, чтобы оправдать её существование.
Нужно измерить энергопотребление. Проверить ресурс. Оценить безопасность при отказах. Изучить стоимость ремонта. Проверить работу в разных климатических условиях. Убедиться, что технология не превращает обычное обслуживание в дорогостоящую операцию с участием специалистов по аэрокосмической технике.
И только после этого можно задавать вопрос о коммерческой целесообразности.
Пока же Roadster производит впечатление машины, созданной для того, чтобы выиграть презентацию, а не обязательно для того, чтобы выиграть десять лет эксплуатации.
Впрочем, здесь есть одна важная оговорка. Если покупатель платит за эксклюзивность, экстремальные характеристики и возможность обладать уникальной инженерной игрушкой, подобные решения могут иметь ценность сами по себе. Никто не обязан покупать суперкар исключительно ради экономии энергии и удобства парковки.
Но тогда давайте честно называть вещи своими именами. Это не революция в повседневном транспорте. Это демонстрация инженерных возможностей, за которую покупателю предлагают заплатить.
Итог
Tesla Roadster интересен именно потому, что показывает, насколько далеко можно зайти, если не ограничивать инженеров традиционными представлениями об автомобиле.
Но ракетные ускорители не делают повседневную езду автоматически безопаснее. Вентиляторы, позволяющие удерживать машину на перевёрнутой поверхности, не решают проблему пробок. А возможность совершить впечатляющий манёвр не означает, что автомобиль стал практичнее.
Возможно, перед нами будущее экстремальных гиперкаров. Возможно, часть этих решений найдёт применение в автоспорте. Но пока это прежде всего демонстрация возможностей, а не доказательство их необходимости.
И если после всей этой инженерной феерии главный вопрос звучит как «А зачем мне это в обычной эксплуатации?», то, пожалуй, это лучший вопрос, который можно задать на презентации Tesla.
Потому что автомобиль может ездить по стенам, прыгать над другими машинами и ускоряться с помощью реактивной тяги.
Но если для объяснения его практической пользы приходится сначала рассказывать, как он летает, возможно, инженеры немного увлеклись.
Способность удержаться на стене — это эффектная демонстрация управления прижимной силой. Но сама по себе она ничего не говорит о том, насколько лучше автомобиль доставляет владельца из точки А в точку Б.
Главная проблема Roadster — не технологии, а их назначение
Всё перечисленное можно назвать инженерным достижением. Можно даже восхищаться людьми, которые сумели объединить автомобильную платформу, системы высокого давления и активную аэродинамику в работающий демонстрационный прототип.
Но автомобильная промышленность знает неприятную истину: чем сложнее система, тем больше доказательств требуется, чтобы оправдать её существование.
Нужно измерить энергопотребление. Проверить ресурс. Оценить безопасность при отказах. Изучить стоимость ремонта. Проверить работу в разных климатических условиях. Убедиться, что технология не превращает обычное обслуживание в дорогостоящую операцию с участием специалистов по аэрокосмической технике.
И только после этого можно задавать вопрос о коммерческой целесообразности.
Пока же Roadster производит впечатление машины, созданной для того, чтобы выиграть презентацию, а не обязательно для того, чтобы выиграть десять лет эксплуатации.
Впрочем, здесь есть одна важная оговорка. Если покупатель платит за эксклюзивность, экстремальные характеристики и возможность обладать уникальной инженерной игрушкой, подобные решения могут иметь ценность сами по себе. Никто не обязан покупать суперкар исключительно ради экономии энергии и удобства парковки.
Но тогда давайте честно называть вещи своими именами. Это не революция в повседневном транспорте. Это демонстрация инженерных возможностей, за которую покупателю предлагают заплатить.
Итог
Tesla Roadster интересен именно потому, что показывает, насколько далеко можно зайти, если не ограничивать инженеров традиционными представлениями об автомобиле.
Но ракетные ускорители не делают повседневную езду автоматически безопаснее. Вентиляторы, позволяющие удерживать машину на перевёрнутой поверхности, не решают проблему пробок. А возможность совершить впечатляющий манёвр не означает, что автомобиль стал практичнее.
Возможно, перед нами будущее экстремальных гиперкаров. Возможно, часть этих решений найдёт применение в автоспорте. Но пока это прежде всего демонстрация возможностей, а не доказательство их необходимости.
И если после всей этой инженерной феерии главный вопрос звучит как «А зачем мне это в обычной эксплуатации?», то, пожалуй, это лучший вопрос, который можно задать на презентации Tesla.
Потому что автомобиль может ездить по стенам, прыгать над другими машинами и ускоряться с помощью реактивной тяги.
Но если для объяснения его практической пользы приходится сначала рассказывать, как он летает, возможно, инженеры немного увлеклись.
Просмотры: 5