Зачем мы это делаем: общедоступные угодья остались без хозяина 🛡

Давайте честно. Мы не просто так планируем возиться с вышками, солонцами и учётами. Всё проще и жёстче: в общедоступных угодьях ослаб контроль. Не только за браконьерством — за соблюдением правил охоты, за правовыми моментами, за самим зверем. За численностью ведётся слабый учёт: то бензина не хватает, то людей, то времени. А отсюда — неправдоподобные цифры в отчётах, неточное количество путёвок на охоту и заниженные ресурсы. Страдает и зверь, и охотник.

Цифры, которые говорят сами за себя. В Башкортостане 34 государственных охотничьих инспектора контролируют более 13 миллионов гектаров охотничьих угодий. Из них 74% закреплены за юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями. А оставшиеся 26% — это общедоступные угодья, где охотится простой человек. Территории огромные, сотрудников мало, топлива выделяют недостаточно. Инспектор физически не может быть везде.

Браконьеры не спят. За один только 2024 год в республике выявлено 171 административное правонарушение и 41 уголовно наказуемое деяние в сфере охоты. Незаконно добыто 31 лось, 18 косуль, 17 кабанов. И это только то, что поймали. Сколько осталось в лесу — никто не считал.

Почему так вышло? Частные охотхозяйства, которые граничат с общедоступными угодьями, часто не заинтересованы в реальной работе на общей территории. Им это и не надо. У них у себя всё хорошо: нужные люди ездят на охоту, покупают лицензии. Задачи зарабатывать на угодьях и вкладываться в свои угодья у Гафурийского общества нет.

А главное — они переманивают зверя. Сейчас почти 30% всех полей засеяли кукурузой и подсолнечником — и до сих пор не убирают. Для зверя это готовая кормовая база: приходи, ешь, живи рядом. В общедоступных угодьях такого нет. Поэтому зверь уходит туда, где вкуснее. И это не «естественная миграция» — это сознательное создание условий, при которых животное концентрируется на частной территории. В итоге для обычного охотника остались только общедоступные угодья — и они оказались брошенными, без кормовой базы и без хозяина.

Наша задача — оставить зверя на месте. Создать кормовую базу в общедоступных угодьях: солонцы, подкормочные площадки, кормовые поля. Не для того, чтобы «отобрать» зверя у соседей, а для того, чтобы сохранить ресурсы там, где они должны быть — на общей территории. Чтобы популяция не стягивалась на частные поля, а жила и воспроизводилась в общедоступных угодьях.

И если подойти по-хозяйски — здесь есть интерес не только у охотников. Поступления в бюджет республики должны идти в основном от путёвок в общедоступных угодьях. Чем больше мы сохраним и приумножим популяцию, тем больше будет возможностей для организованной, легальной охоты. А это — реальные поступления, а не «дотации». Не «ничейная земля», а нормальная экономика угодий: инфраструктура, услуги, рабочие места в районах.

Что мы предлагаем. Взять это под свой контроль — раз у государства нет времени и возможности. Не ждать, пока приедет инспектор. А создать команду, которая будет работать на месте.

Скажу честно: нас, волонтёров, пока мало. Желание есть — но все понимают: люди работают, у каждого свои дела, согласования, заботы. Пока мы можем позволить себе потратить на это выходной день. И этого мало. Нужно встречаться с людьми, общаться, искать тех, кому это действительно интересно, кто готов вложить время и силы. Но одно я знаю точно: беззаконие и переманивание зверя необходимо остановить. Даже если для этого придётся начинать с малого — с одного выходного, с одной кормушки, с одной вышки.

И это будет не просто группа энтузиастов. Мы хотим создать волонтёрское общество охотников и рыболовов общедоступных угодий — со своим председателем, со своими командами по направлениям (учёт, биотехния, рейды, регулирование численности). Со своими взносами — небольшими, но чтобы у общества был свой бюджет, а не только донаты. И с поощрениями для тех, кто реально работает: в первую очередь — приоритет и льготы при приобретении путёвок на копытных