В дeнь похoрон моей матeри я оказалась в реке – не знаю, слyчайно ли я поскoльзнулась, или меня намереннo толкнyли: но когда я каким-то чyдом выбрaлaсь из воды, случaйно услышaла разговор cвоего мужа и лучшей подрyги
- Она не выплывет, - сказал муж, - течение тут бешеное.
- А если выплывет?
- Не выплывет. И потом, все видели, как она накушкалась на поминках. Упала в реку, ну и утонула.
Нина застыла в камышах, не смея дышать. В десяти метрах от нее на обрыве стояли двое, ее муж Геннадий и лучшая подруга Марина.
Они обсуждали ее предполагаемую гибель так буднично и цинично, что на миг Нине показалось, что она просто видит кошмар. Однако нет, мокрая одежда, боль в легких и дрожь во всех четырех конечностях говорили о том, что все происходит наяву…
Она похоронила мать.
Вера Ильинична скончалась внезапно, легла спать и не проснулась. Врачи сказали что-то про сосуды, про возраст, про то, что она не мучилась. Нина кивала, а сама думала: мама мучилась всю жизнь. Она была тихой, испуганной женщиной, которая постоянно боялась. Сначала отца, потом одиночества, потом того, о чем долго не говорила вслух.
Незадолго до кончины мать позвонила ей и попросила приехать. Нина приехала. Мать сидела на кухне в халате, с потухшими глазами, и крутила в руках старую фотографию.
- Помнишь дядю Лешу? - спросила она.
Нина смутно помнила маминого брата. Это был крупный мужчина, который возил ее на плечах и пах табаком. Его не стало, когда Нине было шесть.
- Ему… помогли уйти на тот свет, - сказала мать, - и я почти сорок лет молчала.
И она рассказала.
Дядя Леша работал в районной администрации, оформлял землю. В конце семидесятых несколько начальников отрезали себе куски колхозных угодий. Все сделали по-тихому, задним числом, с поддельными печатями и липовыми подписями якобы районного начальства.
Дядя Леша был единственным, кто знал правду. Он забрал настоящие документы на эти земли с подлинными подписями и с подлинными печатями, спрятал у сестры. Через месяц его т е л о нашли на рельсах…
Матери, которая была единственной дяди Лешиной родственницей, сказали, что он перебрал с горячительным и попал под поезд.
- Только он не пил, Ниночка, - вздохнула мать, - ничего крепче кофе и в рот не брал.
Мать молчала почти сорок лет. Боялась. Но теперь на тех сорока гектарах строили коттеджи, и хозяином стройки был сын того человека, который когда-то подделал бумаги. Да и тот человек еще был жив и вполне себе здоров. Его фамилию мать произнесла шепотом, будто ее могли услышать сквозь стены.
- За мной следят, Нина, - испуганно сказала она, - машины какие-то странные под окнами стоят. И звонят мне постоянно. Я снимаю трубку, а там молчат…читать продолжение
- Она не выплывет, - сказал муж, - течение тут бешеное.
- А если выплывет?
- Не выплывет. И потом, все видели, как она накушкалась на поминках. Упала в реку, ну и утонула.
Нина застыла в камышах, не смея дышать. В десяти метрах от нее на обрыве стояли двое, ее муж Геннадий и лучшая подруга Марина.
Они обсуждали ее предполагаемую гибель так буднично и цинично, что на миг Нине показалось, что она просто видит кошмар. Однако нет, мокрая одежда, боль в легких и дрожь во всех четырех конечностях говорили о том, что все происходит наяву…
Она похоронила мать.
Вера Ильинична скончалась внезапно, легла спать и не проснулась. Врачи сказали что-то про сосуды, про возраст, про то, что она не мучилась. Нина кивала, а сама думала: мама мучилась всю жизнь. Она была тихой, испуганной женщиной, которая постоянно боялась. Сначала отца, потом одиночества, потом того, о чем долго не говорила вслух.
Незадолго до кончины мать позвонила ей и попросила приехать. Нина приехала. Мать сидела на кухне в халате, с потухшими глазами, и крутила в руках старую фотографию.
- Помнишь дядю Лешу? - спросила она.
Нина смутно помнила маминого брата. Это был крупный мужчина, который возил ее на плечах и пах табаком. Его не стало, когда Нине было шесть.
- Ему… помогли уйти на тот свет, - сказала мать, - и я почти сорок лет молчала.
И она рассказала.
Дядя Леша работал в районной администрации, оформлял землю. В конце семидесятых несколько начальников отрезали себе куски колхозных угодий. Все сделали по-тихому, задним числом, с поддельными печатями и липовыми подписями якобы районного начальства.
Дядя Леша был единственным, кто знал правду. Он забрал настоящие документы на эти земли с подлинными подписями и с подлинными печатями, спрятал у сестры. Через месяц его т е л о нашли на рельсах…
Матери, которая была единственной дяди Лешиной родственницей, сказали, что он перебрал с горячительным и попал под поезд.
- Только он не пил, Ниночка, - вздохнула мать, - ничего крепче кофе и в рот не брал.
Мать молчала почти сорок лет. Боялась. Но теперь на тех сорока гектарах строили коттеджи, и хозяином стройки был сын того человека, который когда-то подделал бумаги. Да и тот человек еще был жив и вполне себе здоров. Его фамилию мать произнесла шепотом, будто ее могли услышать сквозь стены.
- За мной следят, Нина, - испуганно сказала она, - машины какие-то странные под окнами стоят. И звонят мне постоянно. Я снимаю трубку, а там молчат…читать продолжение