Степаныч сделал в своей квартире ремонт за три дня. Выкинул…

Степаныч сделал в своей квартире ремонт за три дня. Выкинул продавленный диван, снял со стен ковры, в которых давно жила моль, купил детскую кроватку, стульчик для кормления и гору игрушек, в которых совершенно не разбирался.

Девочку, которую в документах звали Екатерина Викторовна, он забрал из больницы через неделю.

— Ну что, Катюха, — сказал он, сажая ее в детское кресло своей «Нивы». — Домой едем.

Родители объявились через месяц. Мать, опухшая, с сизым носом, пришла в опеку с требованием вернуть дочь, потому что «ей пособие положено». Сожитель маячил за ее спиной.

Степаныч встретил их в коридоре. Он не кричал. Он просто молча смотрел на них — на прораба, в руках которого сходятся многотонные плиты, на человека, который не боится смотреть в глаза никакому начальству. А потом перевел взгляд на Катю. Она сидела у него на руках, чистенькая, в новом комбинезоне, и грызла яблоко. Увидев мать, она не потянулась к ней. Она испуганно прижалась щекой к колючей щетине Степаныча и крепче вцепилась в его палец.

Суд был тяжелым. Биологическая мать рыдала, била себя в грудь, рассказывала, как любит дочь. Ее адвокат давил на то, что у прораба тяжелый график, что стройка — место опасное.

Но на последнее заседание Степаныч пришел не один. С ним была вся его бригада. Грязные, в строительных касках, они стояли у стены и молча смотрели на судью. А потом Михалыч, откашлявшись, положил на стол судьи папку.

— Ваша честь, — сказал он. — Мы тут собрали. Фотографии. Вот она в первый день — смотреть страшно. Вот через месяц — смеется. Вот он ее в садик ведет. А вот, — Михалыч ткнул пальцем в фото, — она ему каску на голову надевает на объекте, и он стоит, улыбается, как дурак, хотя по технике безопасности нельзя. Она его батей зовет, ваша честь. Какая она неблагополучная? У нее теперь самая благополучная семья на районе.

Судья долго молчала, перебирая фотографии.

Решение было в пользу Виктора Степановича.

Прошло пять лет. Недостроенную шестнадцатиэтажку, с которой все началось, давно сдали в эксплуатацию. Виктор Степанович больше не работает прорабом. Он открыл небольшую фирму по ремонту квартир — мужики с той самой бригады ушли за ним, и теперь они делают людям уют.

Сегодня у Кати день рождения. Ей исполняется семь. Вечером в их квартире будет шумно. Приедут Михалыч с женой и детьми, приедет Саня. Они будут есть торт, который Степаныч пытался испечь сам (Катя помогла ему ровно отмерить муку), и дарить конструктор.

Виктор Степанович сидит на кухне, смотрит, как его дочь, его Катюха, с серьезным видом рисует открытку для «папы», высунув кончик языка, и думает, что тот день на стройке был самым счастливым в его жизни.

Он не просто забрал ее со стройки. Он построил для нее дом. И это был единственный объект в его жизни, который не нужно было сдавать комиссии. Он уже был принят. Самой главной приемной комиссией на свете — маленькой девочкой, которая теперь безмятежно спит в соседней комнате, зная, что папа рядом и больше никогда ее не потеряет.