— Мы не поедем, — категорически ответила женщина.

Я стал немного понимать, что происходит. Выходило то, что женщина, употребив алкоголь, села за руль и стала участницей ДТП. Испугавшись за травму сына, она набрала тот самый номер телефона, который люди набирают, когда им становится страшно, то есть номер скорой помощи, и сообщила о случившемся. В вызове профигурировало слово "ДТП", и механизм действий при подобном вызове для работников скорой помощи запустился. Диспетчер сразу же передала эту информацию бригаде, в полицию и ответственному врачу ЦРБ. А когда выяснилось, что в ДТП еще и пострадал ребёнок, то к такому вызову относятся с гораздо большим вниманием, так как детский дорожный травматизм находится на особом контроле как у министерства здравоохранения, так и министерства внутренних дел. Теперь же, пока мы ехали, и, видимо, несколько успокоившись, женщина поняла, чем опасна поездка в больницу. Один из гаишников, что приехали на место ДТП, оказался её хорошим знакомым. Скорее всего, она уже позвонила ему, и теперь он приехал, чтоб решить возникшую проблему.


— Тогда подпишите нам отказ, — сказал Николай, пожимая плечами.


Женщина расписалась нам в бланке. Мы еще раз внимательно осмотрели ребенка.


— Мы приедем к вам через два часа, — сказал Николай. — Ребенка надо будет посмотреть в динамике.


С вызова мы уехали, а когда вернулись на подстанцию, то мои догадки подтвердились. Оказалось, что женщина работает в администрации района, а тот гаишник, как оказалось, друг её мужа. Теперь пазл сложился. За пьянку за рулем лишают водительских прав на полтора года плюс штраф, а то, что при таком ДТП ещё и пострадал ребёнок, вообще уголовно наказуемо. Проблем себе женщина нажила, конечно, неимоверное количество. Вот поэтому-то по совету "доброго" друга-гаишника женщина и отказалась от поездки в больницу. Потому как ей обязательно надо будет провести освидетельствование на предмет употребления алкоголя.


Так получилось, что на актив через два часа я поехал один, потому что к Николаю пришла медсестра, а меня поставили на линию.


Возле дома, где находился пострадавший Серёжка, стоял тот же автомобиль ДПС.


Я вышел из машины и направился в сторону дома.


— А кто вас вызвал? — услышал я от ДПСника.


— Сейчас никто не вызывал, — ответил я. — Мы должны активно посетить ребёнка.


— А зачем? — спросил он.


Меня стало напрягать такое несвойственное его обязанностям любопытство.


— Работа такая, — ответил я и быстро зашёл в дом.


Сережка сидел на диване и смотрел телевизор.


— Ну что, дружище? Как дела? — спросил я у него.


— Нормально, — ответил он.


— Вспомнил, как ты ударился?


— Я дома упал, — тихо ответил он, отведя глаза.


Злость овладела мной тогда. По указке недобросовестных служителей правопорядка ребенок тоже стал врать.


— Ну, давай, я тебя посмотрю?


На момент осмотра острой неврологической симптоматики я не увидел. Пропальпировал живот, осмотрел мальчишку со всех сторон, а то мало ли, вдруг мы что-то не увидели тогда во время первого осмотра? Именно с этой целью и назначается актив СМП.


— В больницу, может быть, поедем? — спросил я.


— Нет.


— Мама, — обратился я к женщине. — Я вам ещё раз предлагаю проехать в приёмный покой для того, чтоб ребёнка обследовать.


— Нет, — ответила женщина.


Ну вот что мне оставалось делать в такой ситуации? Не драться же мне с ней из-за её упёртости?


— Ну нет, так нет, — сказал я. — Распишитесь, что отказываетесь от госпитализации, тем самым вы подтверждаете, что осознаете всю ответственность за жизнь и здоровье вашего ребенка, которую берёте на себя.


Женщина расписалась, я вышел из дома.


— А зачем его везти в больницу? — спросил меня ДПСник, как только я вышел.


Назойливость ДПСника теперь меня уже стала раздражать.


"Ну ладно, — подумал я. — Раз вы меня держите за идиота, то тогда слушайте о моих должностных обязанностях заумными речами".