— Он больной, понимаете? У него поражение головного мозга, потому он и вредничает. Собирайте вещи! В больницу его отвезу!

— Он не поедет, — сказала одна из женщин. — Он в областном центре отказался лечиться, неужели вы думаете, что он в нашу больницу поедет?

— Поедет, — заявил я. — Вот увидите. И ведро за ним уберите.

Я зашёл обратно в комнату.

— Значит так, уважаемый! Сейчас делаем кардиограмму, проверяем сахар крови, делаем пару уколов, подключаем капельницу и едем в больницу. Вопросы?

— Вопросов нет...

Матерясь и чертыхаясь, с горем пополам мы спустили больного по винтовой лестнице. Сам больной несколько раз проклял себя за то, что сам построил такую модную, но неудобную лестницу.

Я взял рацию:

— Третья госпитализирует!

— Принято! Вас встречать? — спросила диспетчер, имея ввиду, нужен ли срочно реаниматолог в приемный покой.

— Нет, — ответил я. — В обычном порядке.

Больного доставили без происшествий.

— Спасибо, доктор, — сказал он мне вслед, сидя на каталке. — Весьма убедительно и уверенно вы себя ведёте.

— Спасибо, — ответил я. — Выздоравливайте и не спорьте с врачами. До свидания!

После проведённого обследования и осмотра неврологом, больного всё же перевезли в областную неврологию в сопровождении бригады скорой помощи, но перевозили его уже не в мою смену.

***

Утром следующего дня, когда я сдал смену и уже собрался ехать домой, мне позвонил незнакомый номер.

— Алло?

— Дмитрий Леонидович? — спросил меня женский голос.

— Это я.

— Вас беспокоит репортер газеты "Светлый путь". Я по поручению Александра Николаевича Ворохова. Вы могли бы приехать к нам, чтоб мы взяли у вас интервью?

Вот честное слово, никуда я не хотел ехать после суток, а уж тем более что-то рассказывать какому-то писаке придворному. Я хотел домой, в душ и спать.

— Нет, — ответил я. — Не могу.

— А почему?

— Устал. Хочу в душ и спать.

— Но Александр Николаевич очень просил...

— Пришлите мне список вопросов, я сам вам статью напишу.

— Ну что вы! Это же очень тяжело...

— Что?

— Писать тексты...

— Серьёзно? — деланно удивился я. — А вообще, зачем вам про меня что-то писать в газете? На улице Самолетной, дом восемь, живет слепая бабушка Иванова. Вот лучше про неё напишите статью. Напишите, как она похоронила сына, потом мужа, а сама ослепла и выживает в одиночку. Напишите о том, как её двор зарос сорняком. О том, что крыльцо её дома и оконные рамы прогнили напрочь и требуют замены ещё в прошлом году! Но всем безразлично, мы лучше напишем про молодого и пока ещё здорового фельдшера скорой помощи, потому что ему крыльцо и окна менять не надо, он сам справится!

— Мы поставим этот вопрос на контроль! — нервно перебила меня собеседница.

— Вот и славно, — ответил я в трубку. — Извините, мне смену сдавать надо. Всего доброго!

Я нажал клавишу отбоя, закрыл глаза и повернулся лицом к солнышку. Теплые утренние солнечные лучи ласково разглаживали морщины на моём уставшем лице.

Начинался новый день.