Золотой унитаз. Часть вторая

На подстанции меня встретила старший фельдшер.

— Звонили из администрации, — сказала она. — Про вас хотят написать в газете. Я дала им ваш номер телефона.

— И всё? — спросил я, ожидая какого-то подвоха.

— Всё.

— Ясно. Разрешите идти? — громко и четко отчеканил я.

Я, вытянувшись по струнке и одновременно накрыв голову планшетом, приложил правую руку к своему импровизированному головному убору (потому что к "пустой голове руку не прикладывают").

— Идите, — улыбнулась она.

Резко развернувшись на месте через левое плечо, чеканя шаг китайскими шлёпками, я вышел из диспетчерской.

***

Поводом к следующему вызову было подозрение на нарушение мозгового кровообращения у мужчины пятидесяти восьми лет. Когда я уже выходил с подстанции, диспетчер сказала мне:

— Ты к Долгоносову едешь. Он в девяностые годы самый первый коммерческий магазин у нас в городе открыл. Сигареты, жвачки продавал. Сейчас у него сеть магазинов по району, а сам он один из самых богатых людей в городе.

— Ясно, — ответил я.

Дом тоже был трёхэтажным. Во дворе меня встретил мужчина, как я понял, либо дальний родственник самого больного, либо его друг или знакомый.

— Здравствуйте! Вызывали?

— Да, здравствуйте! Проходите! Он у нас упертый очень... Может быть, вы ему лечение назначите? Может быть, его на дому прокапаете? Мы заплатим, естественно..., — с ходу затараторил он, пока мы шли по двору.

— Я ещё больного не увидел, чтоб что-то внятное мог вам сказать, — ответил я.

— Ах, да, конечно-конечно..., проходите!

Когда я зашел в дом, то мне показалось, что я попал в какую-то VIP-гостиницу. Длинные коридоры, лепнина, статуи, фонтаны, люстры, картины, комнаты.

— Где больной?

— На третьем этаже...

Сам больной по закону подлости находился на третьем этаже, в самой дальней комнате. Но и не это было самым печальным в этой истории. Плохо было то, что все три этажа соединяла неширокая винтовая лестница.



— Тьфу! — ругнулся я.

— Что? — спросил мужчина.

— Лестница.. Как мы его понесём?

— Так я и говорю, может быть, дома его прокапать?

Возле комнаты, где находился больной, стояли две женщины, одна из которых держала в руках ведро. Увидев нас, они запричитали:

— Ой... Он в туалет хочет! Может быть, вам пока не заходить?

— Давайте, я его хотя бы увижу для начала? — сказал я, теряя терпение.

Мужчина лежал на большой кровати.

— Здравствуйте! Что случилось?

— Я в... в б-больницу не по-еду! — хоть и заикаясь, но весьма категорично заявил он.

— Давайте сначала мне расскажете, что с вами случилось, а потом мы уже решим, ехать в больницу или нет? Что с вами случилось?

— Лена, ра-аскажи, — попросил он одну из женщин.

— Три недели назад у него появились вот эти симптомы: речь ухудшилась, нога и рука перестали слушаться, — стала рассказывать женщина. — Мы поехали сразу в областной неврологический центр. Его обследовали, нашли в мозге три очага каких-то...

— Да ничего они там не понимают! — уже не заикаясь, перебил больной.

— Выписка-то, надеюсь, у вас есть? — спросил я.

— Да, конечно! Сейчас принесём!

Женщина выскочила из комнаты.

— Что вас беспокоит? — снова спросил я больного.

— Нога у него отнимается..., — не дожидаясь ответа, сказал мужчина, что встретил меня.

— Почему же вас в областном центре отказались госпитализировать?

— Не отказались. Это он сам отказался.

— Много они т-там по-онимают! — воскликнул больной.

Стоит отметить, что даже невооружённым глазом у мужчины были видны признаки очагового поражения головного мозга. Заикающаяся речь, сглаженная носогубная складка справа, а так же тот факт, что самостоятельно больной не передвигался. Не просто так же ему принесли ведро в комнату.

— Вот, — протянула мне выписку пройденного обследования женщина.

Я быстро пробежался по выписке глазами. Да, действительно, у больного было обнаружено несколько очагов глубокой ишемии в головном мозге.

— Вы понимаете, что ваше состояние очень серьёзное?

— И что вы п-предла-агаете?