Что произойдёт со священником, который несколько лет преимущественно…
Что произойдёт со священником, который несколько лет преимущественно занимался военным служением? Какое место он займёт в собственной епархии? Насколько сохранится его связь с обычной приходской жизнью? Как будет относиться архиерей к клирику, который значительную часть времени фактически находился вне непосредственной системы епархиального управления? И наконец, что произойдёт, если после окончания периода высокой потребности Вооружённым Силам просто не понадобится прежнее количество военных священнослужителей?
За несколько лет вполне может сформироваться отдельная группа священников, которые профессионально и психологически значительно сильнее связаны с армией, чем с обычной приходской жизнью. Они хорошо понимают военнослужащих, имеют авторитет среди командиров и личного состава, привыкли к определённому характеру служения, но при этом могут оказаться значительно слабее встроены в жизнь собственной епархии. В положительном варианте именно из таких людей постепенно сформируется профессиональное ядро военного духовенства. В негативном — после снижения потребности армии часть этих людей рискует оказаться между двумя системами: армии они уже не будут нужны в прежнем количестве, а внутри епархий вполне могут возникнуть вопросы к их дальнейшему месту и возвращению к обычному приходскому служению.
Поэтому вопрос двойной подчинённости нельзя оставлять на условное «после СВО». Если военное духовенство рассматривается как долгосрочный институт, необходимо заранее определить не только механизм входа священнослужителя в эту систему, но и механизм выхода из неё: порядок направления, согласование с правящим архиереем, сроки служения, ротацию, возвращение в епархию и дальнейшее использование приобретённого опыта. Иначе может получиться достаточно странная ситуация: мы подробно продумаем, как направить священника на войну, но совершенно не продумаем, что делать с военным священником после войны.
Перспектива
Скорее всего, ни положительный, ни негативный сценарий в чистом виде не реализуется. Военное духовенство будет развиваться, будет уточняться его правовой статус, система подготовки станет более организованной, будет накапливаться собственный опыт. Одновременно неизбежно будет увеличиваться и административная составляющая. Поэтому основной вопрос заключается в том, что именно мы будем считать развитием.
Если главным критерием станет количество должностей, священнослужителей и проведённых мероприятий — получим одну систему. Если основными критериями станут качество отбора, специальная подготовка, постоянная работа с подразделениями, доступность священника для военнослужащего, доверие личного состава и способность взаимодействовать одновременно с командованием и церковной властью, не теряя собственной пастырской функции, — получим совершенно другую.
На мой взгляд, ближайшая задача состоит не столько в увеличении количества военных священников, сколько в формировании военного духовенства как отдельного профессионального направления пастырского служения — со своим отбором, подготовкой, стажировкой, системой ротации, накоплением и передачей опыта, понятным правовым статусом и понятными отношениями с командованием и церковной властью.
Тогда через несколько лет мы получим не просто определённое количество священнослужителей, направляемых в войска, а людей, которые действительно умеют там работать. Негативный вариант выглядит иначе: должности будут заполнены, мероприятия проведены, отчёты сданы и показатели выполнены, но военнослужащий в тот момент, когда ему действительно понадобится священник, не будет понимать, к кому ему идти и можно ли этому человеку доверять.
И здесь появляется ещё один критерий, который сегодня может казаться второстепенным, но в перспективе окажется не менее важным. Нужно смотреть не только на то, сколько священников мы смогли направить в войска во время боевых действий, но и на то, какими эти люди вернутся после нескольких лет такого служения и какое место для них найдётся после войны. Способность системы
За несколько лет вполне может сформироваться отдельная группа священников, которые профессионально и психологически значительно сильнее связаны с армией, чем с обычной приходской жизнью. Они хорошо понимают военнослужащих, имеют авторитет среди командиров и личного состава, привыкли к определённому характеру служения, но при этом могут оказаться значительно слабее встроены в жизнь собственной епархии. В положительном варианте именно из таких людей постепенно сформируется профессиональное ядро военного духовенства. В негативном — после снижения потребности армии часть этих людей рискует оказаться между двумя системами: армии они уже не будут нужны в прежнем количестве, а внутри епархий вполне могут возникнуть вопросы к их дальнейшему месту и возвращению к обычному приходскому служению.
Поэтому вопрос двойной подчинённости нельзя оставлять на условное «после СВО». Если военное духовенство рассматривается как долгосрочный институт, необходимо заранее определить не только механизм входа священнослужителя в эту систему, но и механизм выхода из неё: порядок направления, согласование с правящим архиереем, сроки служения, ротацию, возвращение в епархию и дальнейшее использование приобретённого опыта. Иначе может получиться достаточно странная ситуация: мы подробно продумаем, как направить священника на войну, но совершенно не продумаем, что делать с военным священником после войны.
Перспектива
Скорее всего, ни положительный, ни негативный сценарий в чистом виде не реализуется. Военное духовенство будет развиваться, будет уточняться его правовой статус, система подготовки станет более организованной, будет накапливаться собственный опыт. Одновременно неизбежно будет увеличиваться и административная составляющая. Поэтому основной вопрос заключается в том, что именно мы будем считать развитием.
Если главным критерием станет количество должностей, священнослужителей и проведённых мероприятий — получим одну систему. Если основными критериями станут качество отбора, специальная подготовка, постоянная работа с подразделениями, доступность священника для военнослужащего, доверие личного состава и способность взаимодействовать одновременно с командованием и церковной властью, не теряя собственной пастырской функции, — получим совершенно другую.
На мой взгляд, ближайшая задача состоит не столько в увеличении количества военных священников, сколько в формировании военного духовенства как отдельного профессионального направления пастырского служения — со своим отбором, подготовкой, стажировкой, системой ротации, накоплением и передачей опыта, понятным правовым статусом и понятными отношениями с командованием и церковной властью.
Тогда через несколько лет мы получим не просто определённое количество священнослужителей, направляемых в войска, а людей, которые действительно умеют там работать. Негативный вариант выглядит иначе: должности будут заполнены, мероприятия проведены, отчёты сданы и показатели выполнены, но военнослужащий в тот момент, когда ему действительно понадобится священник, не будет понимать, к кому ему идти и можно ли этому человеку доверять.
И здесь появляется ещё один критерий, который сегодня может казаться второстепенным, но в перспективе окажется не менее важным. Нужно смотреть не только на то, сколько священников мы смогли направить в войска во время боевых действий, но и на то, какими эти люди вернутся после нескольких лет такого служения и какое место для них найдётся после войны. Способность системы