Вернувшийся из отпуска редактор молча смотрел на сломанный бубен. На его загорелом лице чётко выделялись два бледных круга, оставшиеся от солнцезащитных очков, из-за чего редактор был похож на изумлённого совёнка.

— Хто? — выдохнул совёнок.

Витавший до этого момента в облаках стажёр Иван растерянно огляделся и обнаружил, что редакция пуста. Весь коллектив предусмотрительно покинул помещение, лишь любопытные глаза блестели в дверной щёлочке. Редактор надвигался на Ивана неотвратимо, как зимние холода.

— Кто.
Сломал.
Мой.
БУБЕН!!!

Слова падали, будто гранитные плиты, лишь последнее сорвалось фальцетным крещендо. Обвиняющий редакторский перст застыл возле Иванова носа.

— Княклик! — неожиданно даже для себя самого пискнул Иван.

Редактор никак не отреагировал, но что-то в нём неуловимо изменилось. Взгляд сделался чуть менее безумен, обвиняющий перст обвинял уже не так твёрдо.

— Помните, как мы вас в отпуск провожали? — воспользовавшись затишьем, затараторил Иван. — Вы на радостях много-много разных напитков принесли и сказали, чтобы мы из них разные коктейли делали. И мы делали! И вы делали! А потом Марианна с Олесей подрались, Иннокентий танцевал и сломал руку, Виталий порвал свой аккордеон, а вы бубном призывали хорошую погоду в Анадыре, хотя ехали в Алупку. Я вас еле до дома дотащил. Ну вот...

Редактор выглядел так, будто ничего подобного не помнит.

— Да всё я помню! — уверенно отвечал он.

Потом кинул печальный взгляд на бубен, пробормотал что-то вроде «отслужил своё» и убрал обвиняющий перст от Иванова носа.

— Гонзолька ты малахольная, — сказал он примирительно. — В Алупку, кстати, я так и не попал. Зато погода в Анадыре была отличная!