В советское время существовал жанр научных и научно-популярных публикаций под условным названием "критика буржуазного Х". Если ты занимался или хотел высказать о чем-то, что воспринималось как чужеродное официальным идеологическим нарративам, нельзя было просто об этом рассказать. Нужно было покритиковать с марксистско-ленинских позиций и показать, насколько зарубежные мыслители или заблуждаются, или враждебны.

С одной стороны, это было почти единственное окно для более-менее широкой публики, чтобы узнавать, что там думают за пределами стран соцлагеря. Потому что часто даже сами авторы "критик" не столько хотели полемизировать с Западом, сколько интересовались альтернативными кондовым марксистским подходами (некондовых советское государство часто гнобило тоже с разной степенью интенсивности - примеры Ильенкова, Зиновьева тут в кассу).

С другой, сама подача подобного рода как бы уже изначально прекрывала возможности для настоящей критики: потому что настоящая критика рождается из работы с оригинальными текстами и свободной дискуссии, потом происходит критическая рецепция. А тут получалось: с критикой мы познакомились, испорченный пересказ мы услышали, теперь давайте разберемся, что в реальности скрывается за шумом глушилок. То есть, "критика буржуазного" как бы заранее настраивала на именно некритическое восприятие буржуазного. Было понятно, что "политрук врёт" и надо докопаться до правды.

Беда второго порядка, происходящая из такой ситуации, была в полуинформированности: многие люди до сих пор знакомы с платами западной культуры по советским пересказам - которые иногда (я признаю), были ничего, но иногда были весьма специфичны.

Это только один из примеров, как советские способы взнуздать общественные и гуманитарные науки были откровенно вредными и глупыми.