– В твоей гостиной поживёт семья деверя, не жадничай! – велела свекровь. Но я вызвала грузчиков к её собственной двери.

– В твоей гостиной поживёт семья деверя, не жадничай! – велела свекровь и поставила в моём коридоре прогулочную коляску с мокрыми от уличной грязи колёсами.
– У тебя трёшка огромная, а Артёмке с Викой сорок тысяч в месяц чужой хозяйке за съём отдавать накладно! – добавила шестидесятисемилетняя Эмма Георгиевна и водрузила прямо на мою лакированную тумбу зелёную клетку с двумя громко чирикающими попугаями.
Я стояла у входа в своей трёшке на улице Горького в расстёгнутом коричневом пальто. Было девять часов утра субботы: я только что вернулась после тяжёлой ночной приёмки зерна в центральной лаборатории нашего хлебозавода и мечтала только о горячем душе и сне.
Вместо тишины весь мой светлый коридор был заставлен пузатыми клетчатыми баулами. На обувной полке в два ряда громоздились чужие кроссовки и резиновые тапки. Но захватчики даже не представляли, что их ждёт...