Свекровь заселила родню в мой новый дом: «Вам с дочкой хватит и времянки в огороде!». Ночью они выбежали во двор.

— Нечего на чужие хоромы заглядываться, Юля: в большом доме теперь живём мы с Вадимом, Олесей и моими сёстрами, а вам с девчонкой хватит и времянки в огороде! — Тамара Степановна стояла на высоком крыльце из серого керамогранита, уперев пухлые руки в бока.
На её ногах красовались мои домашние тапочки из овечьей шерсти с вышитыми серыми незабудками.
Я замерла у калитки. Шестилетняя Катя сжала мои пальцы так сильно, что захрустели суставы. Возле гравийной дорожки, прямо на пожухлой ноябрьской траве, валялся наш синий чемодан с оторванной боковой ручкой. Рядом темнел мой пуховик, распластавшийся по земле мокрыми рукавами.
— Вы с ума сошли? — я шагнула вперед, не выпуская руки дочери. — Что наши вещи делают в грязи? Вадим где?
— Там твой Вадим, где ему и положено быть, — свекровь прищурилась и сбежала на одну ступеньку вниз, преграждая путь к парадной двери. — В спальне гардероб разбирает. Олесины платья на плечики вешает. Устал мужик на твоих стройках спину гнуть задарма.
— На каких моих стройках? — мой голос прозвучал сухо, без привычной дрожи. — Какая Олеся? Вы о ком вообще говорите?
Дальнейшие события повергли меня в шок...