ИЗМОТАННАЯ медсестра села не в ту машину… и МИЛЛИОНЕР долго "обижал" ее, не зная, кто она на самом деле….
Оксана вышла из клиники так тихо, будто боялась потревожить даже утренний воздух.
За её спиной остались сутки дежурства: тревожные мониторы, чужие стоны, шаги по коридорам, просьбы пациентов, холодные чашки кофе и палата 407, где пожилая женщина снова не хотела отпускать её руку.
Форма липла к телу. На груди расплылось тёмное пятно от кофе, который она пролила ещё ночью, когда пыталась не уснуть у сестринского поста. Стетоскоп всё ещё висел на шее, рюкзак тянул плечо, а веки казались такими тяжёлыми, будто кто-то незаметно положил на них камни.
У входа в клинику шумел город. Машины тянулись вдоль тротуара, кто-то раздражённо сигналил, люди спешили мимо, не замечая женщину в измятой медицинской форме.
Оксана достала телефон. Экран мигнул: водитель уже прибыл.
Она подняла глаза и увидела у обочины тёмную машину. Двери закрыты, мотор работает, стекло слегка затемнено. Всё совпадало слишком хорошо для человека, который не спал больше суток и держался только на привычке идти дальше.
Охранник у входа посмотрел на неё с тревогой.
— Оксана, может, вам лучше подождать внутри? — негромко спросил он.
Она устало улыбнулась, даже не поняв, почему в его голосе прозвучало сомнение.
— Всё нормально. Доеду и высплюсь.
Телефон снова завибрировал в руке. Водитель ждал. Сзади кто-то торопливо прошёл мимо, задев её плечом. Мир качнулся, расплылся, снова собрался в серую утреннюю картинку.
Оксана сделала несколько шагов к машине. Внутри за затемнённым стеклом кто-то был, но она не стала всматриваться. Сил на осторожность уже не осталось.
Она взялась за ручку, открыла дверь и почувствовала из салона холодный воздух, запах дорогой кожи и чужого парфюма.
Ещё секунду Оксана стояла на тротуаре, будто тело пыталось предупредить её раньше разума. Потом она опустилась на сиденье, прижала рюкзак к коленям и села не в ту машину...
Оксана вышла из клиники так тихо, будто боялась потревожить даже утренний воздух.
За её спиной остались сутки дежурства: тревожные мониторы, чужие стоны, шаги по коридорам, просьбы пациентов, холодные чашки кофе и палата 407, где пожилая женщина снова не хотела отпускать её руку.
Форма липла к телу. На груди расплылось тёмное пятно от кофе, который она пролила ещё ночью, когда пыталась не уснуть у сестринского поста. Стетоскоп всё ещё висел на шее, рюкзак тянул плечо, а веки казались такими тяжёлыми, будто кто-то незаметно положил на них камни.
У входа в клинику шумел город. Машины тянулись вдоль тротуара, кто-то раздражённо сигналил, люди спешили мимо, не замечая женщину в измятой медицинской форме.
Оксана достала телефон. Экран мигнул: водитель уже прибыл.
Она подняла глаза и увидела у обочины тёмную машину. Двери закрыты, мотор работает, стекло слегка затемнено. Всё совпадало слишком хорошо для человека, который не спал больше суток и держался только на привычке идти дальше.
Охранник у входа посмотрел на неё с тревогой.
— Оксана, может, вам лучше подождать внутри? — негромко спросил он.
Она устало улыбнулась, даже не поняв, почему в его голосе прозвучало сомнение.
— Всё нормально. Доеду и высплюсь.
Телефон снова завибрировал в руке. Водитель ждал. Сзади кто-то торопливо прошёл мимо, задев её плечом. Мир качнулся, расплылся, снова собрался в серую утреннюю картинку.
Оксана сделала несколько шагов к машине. Внутри за затемнённым стеклом кто-то был, но она не стала всматриваться. Сил на осторожность уже не осталось.
Она взялась за ручку, открыла дверь и почувствовала из салона холодный воздух, запах дорогой кожи и чужого парфюма.
Ещё секунду Оксана стояла на тротуаре, будто тело пыталось предупредить её раньше разума. Потом она опустилась на сиденье, прижала рюкзак к коленям и села не в ту машину...