Зря не вложилась в огурцы 20 лет назад

Я тут недавно зашла в магазин, чтобы купить себе овощи, очень уж хотелось приготовить салатик на вечер, а огурцы почему-то растут в цене круче, чем какой-нибудь стартап в гараже. И знаете, поняла, почему так произошло.

Во всём виноваты мы!

Стою у прилавка во "Вкусвилле" на Таганке, смотрю на ценник и думаю: может, я что-то пропустила? Может, огурцы теперь добывают где-нибудь в Антарктиде и везут на ледоколах?

Триста девяносто пять рублей за килограмм. Я даже телефон достала, сфотографировала.

Подумала - вдруг внукам потом показывать буду, как бабушка застала эпоху великого огуречного кризиса.

Да-да, мы на праздники скупили столько огурцов, что цены взлетели на сто процентов. Новый год, оливье, селёдка под шубой - всё это требует огурцов.

А мы набрасываемся на них в декабре, как будто завтра конец света, и удивляемся потом в феврале.

Вечером я села с чаем и от нечего делать открыла статистику Росстата. Фридрих устроился рядом на диване, рыжий хвост свесился с подушки, и мы вместе изучали графики.

Вернее, я изучала, а он спал. Так вот, цены на огурцы с начала нулевых выросли на четыреста процентов.

В две тысячи шестом году килограмм стоил восемьдесят девять рублей. В шестнадцатом - сто сорок четыре.

Сейчас - почти четыреста.

Только и приходится рвать на себе волосы от мысли, что не вложилась в огурцы ещё в нулевых. Сейчас была бы огуречной королевой.

Я даже больше скажу. Полезла в историю вопроса, потому что меня уже захватило.

В девятнадцатом веке летом огурцы стоили копейки и всегда дорожали зимой. В Петербурге в тысяча восемьсот семьдесят четвёртом году свежие огурцы продавались по одной копейке за десяток.

Солёные - тридцать-пятьдесят копеек за сотню осенью в провинции, в той же Вятке. Но зимой свежие огурцы превращались в предмет роскоши: рубль за десяток в Петербурге.

В сто раз дороже летних. При том, что рабочий получал двадцать-двадцать пять рублей в месяц.

То есть на зимние огурцы он бы потратил существенную часть зарплаты.

В СССР цены немного взлетели, но ситуация повторилась. На колхозных рынках свежие огурцы стоили двадцать-сорок копеек за килограмм в семидесятые-восьмидесятые.

В магазинах по госценам - тридцать шесть копеек летом восемьдесят четвёртого. Но тепличные огурцы зимой продавались уже по четыре-пять рублей за килограмм, в десять-двадцать раз дороже летних.

А на чёрном рынке доходило до десяти рублей. При средней зарплате в сто двадцать - двести рублей это было ощутимо.

Получается, мы просто повторяем историю. Люди сто пятьдесят лет назад точно так же вздыхали над зимними огурцами, как я сегодня в магазине.

И мои родители в восьмидесятых тоже, наверное, смотрели на эти тепличные чудеса и считали в уме, сколько это от зарплаты.

Позвонила Маше в Питер, рассказала про своё открытие. Она засмеялась и сказала, что у них огурцы ещё дороже, потому что Питер.

И добавила, что я могла бы вести телеграм-канал про экономику овощей. Я подумала - а ведь это идея.

Но пока я выбрала другой путь. Заказала семена огурцов, специальные сорта, поставила на кухне дополнительную лампу.

Фридрих смотрит на это всё с подозрением, но я ему объяснила, что мы становимся независимыми производителями.

Первые ростки уже появились. Маленькие, бледно-зелёные, но очень перспективные.

Теперь я прихожу домой после работы, смотрю на них и чувствую себя человеком с инвестиционным портфелем. Когда коллеги обсуждают курс доллара, я молчу и думаю о своих огурцах.

Пусть растут. К апрелю, может, и урожай соберу.

Что ж, пора брать семена и выращивать огурцы на подоконниках, чтобы приходить домой и каждый раз ощущать себя богатым человеком.