МОИ ДЕТСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ: В КРЕМЛЕ

Никакого памятника Петру Первому на Москве-реке в моëм детстве не было. Вместо него я всегда разглядывал пряничный домик, который стоял на стрелке острова Балчуг. Даже многие москвичи не знают, что прямо напротив Кремля расположен остров. С Кремлëм его разделяет Москва-река, а с другой стороны проходит Обводной канал, который на картах указан как «Водоотводной». Пряничный домик на самом деле являлся «Императорским московским речным яхт клубом». В нëм в советское время была база спортсменов байдарочников. Они постоянно тренировались и скользили на своих лодочках по водной глади, а я наблюдал за ними.

Стоять в том месте мне особенно нравилось ещë потому, что за яхт клубом пускала дым из всех труб шоколадная фабрика «Красный Октябрь». Кроме дыма фабрика наполняла окресности таким запахом, от которого теряли волю все дети. Я не был исключением. Сейчас на территории фабрики расположилось арт-пространство, так что запах шоколада в воздухе остался лишь в моих воспоминаниях.

Мы шли вдоль набережной, доходили до Малого Каменного моста, пересекали Обводной канал, проходили мимо кинотеатра «Ударник» и оказывались на Большом Каменном мосту. Сейчас с него открывается вид не только на Кремль, но и на Храм Христа Спасителя. В моëм детстве на месте храма был огромный открытый бассейн «Москва», в котором вода оставалась горячей даже зимой. Пару раз в мороз я успел там искупаться.

Названия большинства кремлëвских башен я знал наизусть. Мне казалось, что это было крайне важно. На углу у реки стояла Водовзводная башня. Через неë в старину весь Кремль снабжался водой. Башню расположили на месте, где в Москву-реку впадала речка Неглинка. Она никуда не делась, но после войны с Наполеоном 1812 года при императоре Александре I еë спрятали в трубы. Над ней обустроили сад и назвали его Александровским в честь Царя-победителя. Внимательные туристы, катаясь на речных трамвайчиках, могут увидеть огромную трубу в каменной набережной, откуда вытекает вода. Это и есть Неглинка. От современной Театральной площади она расходилась в две стороны подковой и впадала в Москву-реку в двух местах. Так что Кремль стоял (да и продолжает стоять на острове). Кремлëвская стена переходила в Китайгородскую. Вместе они огораживали всю территорию острова. Всë это мне рассказал отец.

Выше Водовзводной стояла Боровицкая башня, куда ещë в советское время въезжали правительственные автомобили. Дальше начинался Александровский сад. Прямо у кремлëвской стены, рядом с Боровицкой башней была огромная горка, с которой зимой катались на санках дети. Горка была очень крутой, поэтому я боялся на неë залезать, мне вполне хватало своей во дворе. Сейчас, конечно, в Александровском саду никто с горок на санках не катается.

Мы с родителями шли дальше до главного пешеходного входа в Кремль через Троицкую башню. Перед ней круглым изящным бастионом красовалась Кутафья башня. Башни соединялись между собой мостом. Когда Неглинка была открыта, она проходила как раз под ним. В тот момент, когда Наполеон стол на мосту и глядел на горевшую Москву, под ним протекала река.

Мы поднимались на мост, и я всегда останавливался, чтобы посмотреть на Москву через каменные «ласточкины хвосты», так называются ажурные надстройки с бойницами на кремлëвских стенах. Каждый раз я пытался найти «именно то место», где стоял Наполеон. Думал, что его должны были обозначить специальным тайным знаком или хотя бы каким-нибудь крестиком.

Внутри Кремля я первым делом бежал к пушкам, которые стояли перед Арсеналом слева от входа. Мне нужно было обязательно посидеть верхом на каждой из них. Двумя следующими точками нашего обычного прогулочного маршрута были Царь-пушка и Царь-колокол. Вообще мне всегда нравилось всë, к чему примыкало слово «Царь». Я подходил к Царь-пушке и просил отца поднять меня на руках, чтобы я мог заглянуть внутрь жерла. В мой ритуал также входило сидение на ядрах и засовывание руки в пасть льва, которая украшала бронзовый лафет и располагалась