Я не отчаялся, нет.

Не подумай плохого.

Дождь барабанил о зонтики болиголова.
Антономазия, кеннинг, поэтика кухонь,
Муха ритмично летала в пространстве над ухом.
Лето гудело дорожно и в чем-то пчелино,
Воздух почти танцевал на руках никотина.

Я отдыхал на полу и смотрел на осины,
Слабые руки на кафельном ложе раскинув.

Спать не хотелось.
Да впрочем, все было излишним:
Шепот похрустывал,
Шкаф оставался бескнижным,
Солнце в окне пацаном кучерявым смеялось
С наглой жесткостью пьяного провинциала.

Что-то под кожей медлело - как паузы в фильмах,
Словно внутри облака неподвижные плыли.

Горьким был воздух.
Наверное, от сигареты.
Воздух был горьким, но пах разнотравьем и летом.

Путал я немощно мысли, случайные встречи,
Словно искал в себе чувство, которое лечит.
Вспомнить пытался - но все сквозняком уносило.

Я - только облако в мятом и хлопковом синем.

Воздух горчил.

Я дышал им - но, кажется, слишком.
Мир превращался в руины - и я его слышал.
Горечь, лишь горечь ходила в жаре моих комнат.

Я не отчаялся.

Просто о чем-то не вспомнил.

Аль Квотион