Маргарита в недоумении уставилась на полицейского:

— Вы ведь шутите? Да?
— Примерно так же, как вы пошутили, что вам мешают неправильно припаркованные автомобили, — серьёзно ответил Кузнецов. — Пройдёмте.
— А что с машинами на тротуаре? — не унималась Рита.
— Разберёмся, — ответил за коллегу Молотков.
Пока инспектор Кузнецов составлял на Маргариту протокол об административном правонарушении за её крики, инспектор Молотков вполголоса объяснял Андрею Головкину, какой он рохля и подкаблучник, и при этом разъяснил, что, раз эвакуатор в узком дворе проехать не сможет, то сейчас дежурному, которому и без этого есть чем заняться, надо будет позвонить и разбудить всех владельцев неправильно припаркованных машин — а таких набралось восемь штук. Нужно будет пригласить всех холодной октябрьской ночью на улицу и попросить переставить машины как положено. И, конечно же, ему придётся каждому рассказать, что разбудили их по настоятельному требованию четы Головкиных, проживающих в восемнадцатой квартире прямо в их доме и имеющих автомобиль «Лада Веста» белого цвета стоящий совсем рядом.
Андрей умолял этого не делать, но Молотков был непреклонен.
Собственно, всё так и произошло.
Измученные и уставшие Рита и Андрей Головкины поднялись на свой этаж в четвёртом часу утра: их отпустили после того, как последняя из восьми машин припарковалась как положено, то есть по закону.
— Что с нашей дверью? — Андрей первым заметил неладное, как только Головкины вышли из лифта.
На входной двери восемнадцатой квартиры красовалась надпись «Козлы», начертанная противной ярко жёлтой краской.
— Надо полицию вызвать, — предложил Андрей, — вдруг они еще не уехали.
— Давай завтра, я так устала, — Рита действительно еле передвигала ногами и добавила, — и замёрзла.
С утра полицию всё же вызвали. Дознаватель принял заявление, но уголовное дело возбуждать не стал, так как краска оказалась обычной гуашью и смывалась простой водой. А потом Головкиным ещё несколько раз мазали краской дверные ручки, залепляли жвачкой дверной глазок и спускали шины на их новенькой «Ладе». Полицию, конечно, регулярно вызывали, но, к сожалению, толку мало. Ущерба, как такового не было, поэтому и уголовные дела не возбуждали.
Соседи, словно сговорившись, перестали с Головкиными здороваться, а в лифте так и вовсе демонстративно отворачивались. В общем, ни с того ни с сего стали относиться к ним, мягко сказать, с прохладцей. Да ещё этот штраф на две тысячи рублей за нарушение ночного покоя граждан.
В общем, через месяц после инцидента во дворе, чета Головкиных твёрдо решила продать свою квартиру из за грубости и недоброжелательности окружающих.
— И как им всем не стыдно? — возмущалась Маргарита, сидя на кухне, попивая травяной чай и размещая объявление о продаже. — Неужели не понятно, что надо то всего лишь жить по закону.
Андрей Головкин сидел и пил чай напротив, активно кивал в знак поддержки супруги и искренне удивлялся непоколебимости любимой Риточки.
#рассказ