Не успели мы с коллегами поразиться антисемейной бюрократии в славном городе Владимире, как её первые жертвы не заставили себя ждать.
Но это ещё цветочки. А вот ягодки начинают созревать на очень плодородном для жуликов поле — в семьях бойцов СВО.
Пока мужики на передовой, в тылу ушлые дельцы организовали бизнес на их детях. Схема цинична до предела: оставшиеся без мужской защиты жены и дети — стали идеальной мишенью для опекунских дельцов.
Почему они? Всё просто — огромные деньги. Дети бойцов СВО для этой чиновничьей братии сегодня — это как нефть для нефтедобытчиков.
При живом отце — это гарантировано высокие выплаты и алименты. Если, не дай бог, отец погибает — на ребенка идут миллионные гробовые, региональные подъемные и пожизненная пенсия по потере кормильца с кучей льгот.
За такие бюджетные потоки в регионах уже начинают формироваться ОПГ.
Доходит до беспредела: детей под надуманными предлогами изымают из семей и отдают под опеку… родственникам чиновников из местных администраций.
Такие деньги чужим не отдают. Такой вот коррупционный конвейер
Само слово «рейд» — военное, коллеги правы, означает налет на тыл противника с целью уничтожения и захвата пленных.
Именно так это и выглядит.
Матерей просто ломают через колено. Схема отработана: вваливается толпа из ПДН и опеки, устраивает психологический таран, доводит женщину до истерики, а потом любую пыль под диваном или отсутствие набора продуктов в холодильнике шьет как «социально опасное положение»
Ребят увозят «на обследование» в приют, матери блокируют контакты и ставят условие: «будешь качать права — вообще их не увидишь»
Пока напуганная женщина мечется — в кабинетах уже шуршат бумагами. Родственники клерков из администраций, их кумовья и друзья внезапно обнаруживают в себе огромную «любовь к сиротам», подкрепленную миллионами от государства.
Это не просто коррупция. Это мародерство. Страна тратит миллиарды на поддержку фронтовиков, обещает их семьям безопасность, а на местах тыловые крысы эти льготы переводят в личный премиальный фонд.
И пока опека будет оставаться вещью в себе, где сами выявили, сами изъяли и сами же распределили в «нужные» руки, этот бизнес на детях не остановится.
С этим конвейером пора жёстко заканчивать.
Опека так наглеет, потому что закон дал им монополию: они сами оценивают обстановку, сами забирают ребенка и сами же решают, кому его отдать.
Эту лазейку нужно закрывать на законодательном уровне.
Что должно требовать гражданское общество:
💥 Запрет на внесудебное изъятие без железных улик. Забирать ребенка из семьи можно только в одном случае — если есть прямая, зафиксированная медиками или полицией угроза его жизни (физическое насилие, истощение). Всё остальное — пыль, отсутствие ремонта, пустой холодильник — должно решаться ТОЛЬКО через суд, с привлечением адвоката со стороны матери.
💥Ликвидация коммерческого интереса опекунов.
Если ребенка изымают из семьи участника СВО, все его выплаты, алименты и гробовые должны замораживаться на специальном спецсчете (номинальном счете ребенка) до его совершеннолетия.
Никакой временный опекун, никакой детдом не должен иметь доступа к этим миллионам. Траты — только по согласованию с прокуратурой и только на лечение или образование.
Как только из схемы исчезнут «живые» миллионы фронтовиков, интерес «семейного спецназа» к этим детям испарится за секунду.
💥 Уголовная ответственность за фальсификацию актов. Сейчас инспектор опеки может написать в акте любую чушь («грязные полы, мать неадекватна»), и ему за это ничего не будет.
Нужна статья в УК РФ за незаконное разделение семьи и подлог документов должностным лицом с реальными сроками.
💥 Особый статус для семей СВО.
Если муж на фронте, любые проверки со стороны опеки должны проходить только в присутствии военного прокурора или представителя фонда «Защитники Отечества».
Чтобы чинуши понимали: за спиной женщины стоит государственная машина.
Опека борзеет ровно до тех пор, пока натыкается на тишину и покорность.
Как только дело выходит на