5 удивительных черт древнерусского языка

Вроде бы само имя «древнерусский язык» говорит современному жителю России о связи с живой речью наших дней. Действительно, современные восточные славяне: русские, украинцы, белорусы, русины — могут в среднем понимать при чтении некоторое количество текста на древнерусском языке. Так бывает в истории языков не всегда: скажем, дистанция между английским языком XI в. и современным английским языком — гораздо более ощутима. Конечно, английский в этом плане несколько «экстремальный» случай, но славянские языки и правда до сих пор довольно неплохо взаимопонимаемы.

Однако близость эта во многом обманчива. Нет смысла говорить об изменении в лексике, утере старых и обретении новых слов, о перемене значения одних и тех же слов — обо всём этом среднестатистический читатель имеет общее представление. Чем же древнерусский отличался от современных своих потомков? Кратко рассмотрим 5 самых очевидных черт.

I. Все слоги в древнерусском языке были открытыми. То есть каждый слог оканчивался на гласную, хотя бы на редуцированную, о которых мы как-то тут уже писали. Это явление обычно называют «правилом открытого слога». К примеру, «здоров» было когда-то «съ-до-ро-въ» — как видите, все слоги оканчиваются на гласный.

II. На слух нас могло бы также смутить наличие носовых гласных, правда, они стали отмирать к концу X — началу XI в., то есть во времена Владимира Мономаха мы их, скорее всего, уже бы не услышали. Тем не менее во времена его прадеда Владимира Святославича ещё говорили имѧ с «э» носовым на конце. На этот звук, кстати, указывает родительный падеж слова: «имени». То же касается и «пѧти» (сравни с греческим πέντε) и, например, глагола «мѧть», который проявляет след того носового призвука и сейчас в спряжении настоящего времени: «мять», но «мну».

Из маленьких «фишек», которые бы не помешали бы восприятию, но могли бы обратить на себя внимание, — это звук [w] вместо [v] в привычных местах. То, что известный партийный деятель XX в. говорил «успехоу», было не просто особенностью южнорусских говоров, а древней чертой, характерной для многих древнерусских земель, за исключением, пожалуй, Ростово-Суздальской: там этот звук «устаканился» в [v] в большинстве позиций.

III. В древнерусском можно было сказать, что чего-то не один, не много, а ровно два. Двойственное число живо присутствовало в древнерусском языке: в него можно было и существительное поставить, и глагол. К примеру, вещий Олег обращается к Аскольду и Диру: «Вы нѣста князя, ни роду княжя, но азъ есмь роду княжа».
«Нѣста» — это как раз-таки двойственное. «Вы двое, вы не являетесь».

Окончания двойственного числа остались в некоторых словах, обозначающих что-то, чего обычно два, и заменили в них множественное число: плечи, руки, ноги, колени. Сравни: «колени болят», но из Египта вышли «колена Израилевы», что логично, поскольку слово среднего рода должно иметь во мн. ч. «а» в им. п. и в. падежах: окна, слова, имена, племена и т. п.

IV. Древнерусский был богат разными временами. Люди, знакомые с латынью и греческим, могут начать понимающе ухмыляться при виде слов «имперфект», «аорист», «предбудущее время», более того! У всей этой красоты ещё и вспомогательный глагол мог быть, как в каком-нибудь немецком, французском, английском. Каноничный пример: «откуду есть пошла Руская земля, и хто в ней почалъ пѣрвѣе княжити и откуду Руская земля стала есть». «Стала есть», «есть пошла» — это всё перфекты со вспомогательным глаголом быть! Не будем вдаваться в подробности, тем более у нас был небольшой пост про этот сюжет: вот он.