ПРЕСТУПЛЕНИЕ И ПОКАЯНИЕ
О служении Русской Православной Церкви в пенитенциарной системе России
Тюремное служение — это особый вид деятельности, требующий от священника сострадания, любви, терпения и снисхождения к человеческим немощам, а также мудрости и пастырского опыта. Специфика в том, что в тюрьме приходится врачевать души людей, виновных в том числе в убийствах и иных тяжких преступлениях. Какие бы ужасные проступки ни совершил человек, пастырь должен уметь отделять его самого от содеянного; не осуждать, а видеть в каждом заключенном, даже в самом страшном преступнике, прежде всего страдающего человека, которому нужно помочь встретиться с Богом и прийти к покаянию.
Каковы главные задачи тюремного священника? Стала ли доступнее для узников духовная помощь после введения института штатного духовенства? Какие исправительные учреждения тяжелее всего окормлять священникам? Обо всем этом рассказал нашему корреспонденту председатель Синодального отдела по тюремному служению иерей Кирилл Марковский.
— Ваше Преподобие, отец Кирилл, как и когда у вас возник интерес к тюремному служению и чем он был обусловлен?
— Погружение в «тюремную тему» у меня началось в 2003 году, на четвертом курсе Православного Свято-Тихоновского богословского института, когда я присоединился к действующей там группе по переписке с осужденными. Первые узники, с которыми я начал общение, были приговорены к пожизненному сроку. А после рукоположения в сан диакона я начал служить в московском следственном изоляторе №2, неофициально называемом «Бутырской тюрьмой» или «Бутыркой». Там я впервые обрел опыт непосредственного общения с заключенными. Через некоторое время у себя в приходе мне удалось организовать достаточно большую группу по переписке с узниками. Помимо общения в письмах, мы высылали им посылки с продуктами, медикаментами, канцелярией, отправляли денежные переводы. Ежемесячно в наш храм приходило около ста писем. Практически все они были от осужденных пожизненно. С 2014 года я начал регулярно ездить в колонии, где отбывали наказание уже хорошо знакомые мне по переписке «пожизненники». В год мне удавалось посещать по три-четыре учреждения. В каждом из них в продолжение двух-трех дней я встречался, как правило, с 20–50 осужденными.
Мое общение с теми, кто отбывает пожизненный срок, продолжается и по сей день. Несмотря на то что сейчас я, как руководитель Синодального отдела по тюремному служению, совершаю выезды в разные регионы, посещаю многие учреждения уголовно-исполнительной системы, мне удается бывать и в колониях для осужденных к пожизненному заключению. Я встречаюсь там с узниками, которых знаю многие годы, некоторых — уже дольше двадцати трех лет.
— Но почему вас привлекли именно пожизненно осужденные?
— Я не выбирал намеренно какую-либо категорию. Просто первые письма были именно от этих осужденных, и далее к нам обращались преимущественно они. Потом я понял, что «пожизненники» особенно нуждаются в духовной поддержке по ряду причин. Во-первых, это чаще всего совершенно одинокие люди, от многих отказались все родственники, включая самых близких. Немало среди них и воспитанников детских домов. Во-вторых, у них самый строгий из всех режим заключения. Помимо этого, на совести у них особенно тяжкие преступления, что, конечно, не может не отражаться на их внутреннем состоянии. В-третьих, некоторые из них искренне ищут Бога, приносят Ему плоды покаяния, много молятся, стремятся во всем поступать угодно Богу. И в-четвертых, они совершенно ничего не знают о духовной жизни, поскольку им просто не с кем об этом посоветоваться. В результате мы начали помогать преимущественно этой категории осужденных.
Полностью читайте в октябрьском номере «Журнала Московской Патриархии» (№10, 2026) и на нашем сайте:
https://e-vestnik.ru/interviews/prestuplenie_i_pokayanie_13873/
Оформить подписку на «Журнал Московской Патриархии»: http://podpiska.jmp.ru/
В публикации использованы материалы Журнала Московской Патриархии
О служении Русской Православной Церкви в пенитенциарной системе России
Тюремное служение — это особый вид деятельности, требующий от священника сострадания, любви, терпения и снисхождения к человеческим немощам, а также мудрости и пастырского опыта. Специфика в том, что в тюрьме приходится врачевать души людей, виновных в том числе в убийствах и иных тяжких преступлениях. Какие бы ужасные проступки ни совершил человек, пастырь должен уметь отделять его самого от содеянного; не осуждать, а видеть в каждом заключенном, даже в самом страшном преступнике, прежде всего страдающего человека, которому нужно помочь встретиться с Богом и прийти к покаянию.
Каковы главные задачи тюремного священника? Стала ли доступнее для узников духовная помощь после введения института штатного духовенства? Какие исправительные учреждения тяжелее всего окормлять священникам? Обо всем этом рассказал нашему корреспонденту председатель Синодального отдела по тюремному служению иерей Кирилл Марковский.
— Ваше Преподобие, отец Кирилл, как и когда у вас возник интерес к тюремному служению и чем он был обусловлен?
— Погружение в «тюремную тему» у меня началось в 2003 году, на четвертом курсе Православного Свято-Тихоновского богословского института, когда я присоединился к действующей там группе по переписке с осужденными. Первые узники, с которыми я начал общение, были приговорены к пожизненному сроку. А после рукоположения в сан диакона я начал служить в московском следственном изоляторе №2, неофициально называемом «Бутырской тюрьмой» или «Бутыркой». Там я впервые обрел опыт непосредственного общения с заключенными. Через некоторое время у себя в приходе мне удалось организовать достаточно большую группу по переписке с узниками. Помимо общения в письмах, мы высылали им посылки с продуктами, медикаментами, канцелярией, отправляли денежные переводы. Ежемесячно в наш храм приходило около ста писем. Практически все они были от осужденных пожизненно. С 2014 года я начал регулярно ездить в колонии, где отбывали наказание уже хорошо знакомые мне по переписке «пожизненники». В год мне удавалось посещать по три-четыре учреждения. В каждом из них в продолжение двух-трех дней я встречался, как правило, с 20–50 осужденными.
Мое общение с теми, кто отбывает пожизненный срок, продолжается и по сей день. Несмотря на то что сейчас я, как руководитель Синодального отдела по тюремному служению, совершаю выезды в разные регионы, посещаю многие учреждения уголовно-исполнительной системы, мне удается бывать и в колониях для осужденных к пожизненному заключению. Я встречаюсь там с узниками, которых знаю многие годы, некоторых — уже дольше двадцати трех лет.
— Но почему вас привлекли именно пожизненно осужденные?
— Я не выбирал намеренно какую-либо категорию. Просто первые письма были именно от этих осужденных, и далее к нам обращались преимущественно они. Потом я понял, что «пожизненники» особенно нуждаются в духовной поддержке по ряду причин. Во-первых, это чаще всего совершенно одинокие люди, от многих отказались все родственники, включая самых близких. Немало среди них и воспитанников детских домов. Во-вторых, у них самый строгий из всех режим заключения. Помимо этого, на совести у них особенно тяжкие преступления, что, конечно, не может не отражаться на их внутреннем состоянии. В-третьих, некоторые из них искренне ищут Бога, приносят Ему плоды покаяния, много молятся, стремятся во всем поступать угодно Богу. И в-четвертых, они совершенно ничего не знают о духовной жизни, поскольку им просто не с кем об этом посоветоваться. В результате мы начали помогать преимущественно этой категории осужденных.
Полностью читайте в октябрьском номере «Журнала Московской Патриархии» (№10, 2026) и на нашем сайте:
https://e-vestnik.ru/interviews/prestuplenie_i_pokayanie_13873/
Оформить подписку на «Журнал Московской Патриархии»: http://podpiska.jmp.ru/
В публикации использованы материалы Журнала Московской Патриархии