Независимый финтех в России окончательно превратился в прикладной R&D для банковских экосистем: если проект нельзя встроить в контур гиганта или продать ему на раунде А, шансов выжить на рынке почти не осталось. 🤷
Откуда дровишки? А все просто: к такому выводу приходишь, вчитываясь в свежее исследование «ДНК Финтеха 2026» от ВТБ и ФРИИ. Снаружи картинка выглядит бодро – рынок оценивают в 282,7 млрд рублей (+15%), а средний чек венчурной сделки формально взлетел в 2,4 раза. Но если убрать глянец, половину выручки всей отрасли держит десятка игроков вроде ЮMoney и Тензора, а венчурный «рост» на две трети обеспечила всего одна pre-IPO сделка «Цифровых привычек» на 900 млн рублей. Реальная же медиана сделок застряла на скромных 15 миллионах рублей при скудных 15 сделках за весь год.
Поскольку банки в России сами давно стали агрессивными бигтехами, то конкурировать с ними в рознице бессмысленно – независимый B2C-финтех на венчурной карте фактически отсутствует, посмотрите. Единственная рабочая стратегия для основателей сегодня – это уходить в Embedded Finance и узкий B2B SaaS, закрывая точечные боли корпораций вроде чаевых, факторинга или касс для вертикальных рынков.
При этом регуляторное окно тоже захлопывается: BNPL законодательно приравняли к кредитам с передачей данных в БКИ, а платежи стандартизируются единым QR и цифровым рублем.
И что имеем? А то, что стартапы больше не пытаются изменить индустрию – они просто борются за право стать незаметной частью чужого клиентского пути. Печально? Ну, как минимум, не весело. Мда...
Откуда дровишки? А все просто: к такому выводу приходишь, вчитываясь в свежее исследование «ДНК Финтеха 2026» от ВТБ и ФРИИ. Снаружи картинка выглядит бодро – рынок оценивают в 282,7 млрд рублей (+15%), а средний чек венчурной сделки формально взлетел в 2,4 раза. Но если убрать глянец, половину выручки всей отрасли держит десятка игроков вроде ЮMoney и Тензора, а венчурный «рост» на две трети обеспечила всего одна pre-IPO сделка «Цифровых привычек» на 900 млн рублей. Реальная же медиана сделок застряла на скромных 15 миллионах рублей при скудных 15 сделках за весь год.
Поскольку банки в России сами давно стали агрессивными бигтехами, то конкурировать с ними в рознице бессмысленно – независимый B2C-финтех на венчурной карте фактически отсутствует, посмотрите. Единственная рабочая стратегия для основателей сегодня – это уходить в Embedded Finance и узкий B2B SaaS, закрывая точечные боли корпораций вроде чаевых, факторинга или касс для вертикальных рынков.
При этом регуляторное окно тоже захлопывается: BNPL законодательно приравняли к кредитам с передачей данных в БКИ, а платежи стандартизируются единым QR и цифровым рублем.
И что имеем? А то, что стартапы больше не пытаются изменить индустрию – они просто борются за право стать незаметной частью чужого клиентского пути. Печально? Ну, как минимум, не весело. Мда...