Не могли не поделиться с вами отзывом, который тронул нас до глубины души:
"Я — мама, которая уже около года не знает, где ее сын. Жив ли он, в плену ли, или уже ждет нас всех там, за чертой. Когда наш автобус остановился у Святых врат Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, я думала, что сердце просто не выдержит этой тишины.
Нас встречали не как паломников, а как родных. В том году, говорят, здесь открыли первый в России специальный паломнический центр для семей участников СВО. Нас разместили в небольших, очень светлых кельях. Никакой казенщины, только тепло, иконы в углах и звенящая псковская тишина за окном.
Эти две недели, с 30 сентября по 13 октября, стали для меня тем самым воздухом, ради которого я, кажется, дышала всё это время. Псково-Печерский монастырь — место удивительной силы. Здесь нет осуждения, нет жалости, от которой хочется провалиться сквозь землю. Здесь есть только любовь. Братия монастыря и священники приняли нашу боль без лишних слов. Каждый день мы ходили на службы в Успенский пещерный храм. Я стояла у Царских врат, смотрела на огоньки свечей и впервые за долгое время не плакала от отчаяния. Я просила не чуда — я просила сил дождаться.
Особенно запомнились службы в древних карстовых пещерах, где покоятся более десяти тысяч усопших. Там, в подземной церкви Воскресения Христова, время словно останавливается. В этой вечности мысль о том, что мой мальчик тоже может лежать в земле, переставала быть пугающей — она становилась просто тихой.
Нам не говорили дежурных фраз: "Отпустите ситуацию" или "Бог дал — Бог взял". С нами просто говорили по душам. Отец-настоятель после службы подолгу оставался в храме, и к нему выстраивалась очередь из таких же, как я, седых матерей, молодых жен и детей, не знающих отцовского плеча. Он просто слушал. А потом благословил нас пройти по "Богом зданным пещерам" с молитвой о живых и пропавших.
Я не знаю, где мой сын. Но я точно знаю, что произошло за эти две недели в Печорах: с моей души упал камень, который давил так, что я не могла спать. Я увидела сотни таких же семей. Мы делились хлебом, чаем и фотографиями в телефонах. Мы — одно целое, и это братство, которое рождается только в общем горе, лечит лучше любых лекарств.
Фонд "Защитники Отечества", который организовал эту поездку, сделал великое дело. Они привозят сюда тысячи людей. Это не просто экскурсия. Это место, где матери пропавших без вести снова учатся улыбаться. Не для отчета, не для камер. Для себя.
Я уезжала 13 октября, накануне Покрова Пресвятой Богородицы. Я приложилась к чудотворной иконе Успения, и впервые внутри появилась не надежда даже, а твердая уверенность: мой сын под защитой. Где бы он ни был. Я ехала домой не ждать вестей у окна, а жить и молиться.
Колесникова Ольга Ивановна".
"Я — мама, которая уже около года не знает, где ее сын. Жив ли он, в плену ли, или уже ждет нас всех там, за чертой. Когда наш автобус остановился у Святых врат Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, я думала, что сердце просто не выдержит этой тишины.
Нас встречали не как паломников, а как родных. В том году, говорят, здесь открыли первый в России специальный паломнический центр для семей участников СВО. Нас разместили в небольших, очень светлых кельях. Никакой казенщины, только тепло, иконы в углах и звенящая псковская тишина за окном.
Эти две недели, с 30 сентября по 13 октября, стали для меня тем самым воздухом, ради которого я, кажется, дышала всё это время. Псково-Печерский монастырь — место удивительной силы. Здесь нет осуждения, нет жалости, от которой хочется провалиться сквозь землю. Здесь есть только любовь. Братия монастыря и священники приняли нашу боль без лишних слов. Каждый день мы ходили на службы в Успенский пещерный храм. Я стояла у Царских врат, смотрела на огоньки свечей и впервые за долгое время не плакала от отчаяния. Я просила не чуда — я просила сил дождаться.
Особенно запомнились службы в древних карстовых пещерах, где покоятся более десяти тысяч усопших. Там, в подземной церкви Воскресения Христова, время словно останавливается. В этой вечности мысль о том, что мой мальчик тоже может лежать в земле, переставала быть пугающей — она становилась просто тихой.
Нам не говорили дежурных фраз: "Отпустите ситуацию" или "Бог дал — Бог взял". С нами просто говорили по душам. Отец-настоятель после службы подолгу оставался в храме, и к нему выстраивалась очередь из таких же, как я, седых матерей, молодых жен и детей, не знающих отцовского плеча. Он просто слушал. А потом благословил нас пройти по "Богом зданным пещерам" с молитвой о живых и пропавших.
Я не знаю, где мой сын. Но я точно знаю, что произошло за эти две недели в Печорах: с моей души упал камень, который давил так, что я не могла спать. Я увидела сотни таких же семей. Мы делились хлебом, чаем и фотографиями в телефонах. Мы — одно целое, и это братство, которое рождается только в общем горе, лечит лучше любых лекарств.
Фонд "Защитники Отечества", который организовал эту поездку, сделал великое дело. Они привозят сюда тысячи людей. Это не просто экскурсия. Это место, где матери пропавших без вести снова учатся улыбаться. Не для отчета, не для камер. Для себя.
Я уезжала 13 октября, накануне Покрова Пресвятой Богородицы. Я приложилась к чудотворной иконе Успения, и впервые внутри появилась не надежда даже, а твердая уверенность: мой сын под защитой. Где бы он ни был. Я ехала домой не ждать вестей у окна, а жить и молиться.
Колесникова Ольга Ивановна".
Просмотры: 398