Газовая атака США. 

(2/2)

Сводить энергетику к норме прибыли - значит упрощать суть дела до уровня одноклеточных. Тут мы полностью согласны с трактовкой Леонида Крутакова, который события 2008 года и его последствия рассматривает не в рыночной (спрос-предложение), а в проектной (политическая конструкция) логике.

Крутаков прав также и в том, что начинать анализ надо не с 2008, а с самого начала 00-х годов (банкротство Enron, взрыв башен ВТЦ).

17 марта 2001 года Джордж Буш подписал документ, который кардинально изменил энергетическую политику США (есть такая, сколько бы нам не рассказывали про рыночные стимулы развития). 

Документ с названием «Национальная энергетическая стратегия США» расставил новые приоритеты, среди которых были заявлены рост внутренней добычи, повышение энергоэффективности, развитие инфраструктуры и увеличение доли природного газа в топливно-энергетическом балансе страны. 

Проще говоря, газ в новой стратегии не рассматривается (и никогда не рассматривался) как экспортный товар, ему отводилась роль демпфера, призванного снизить внутреннее потребление нефти и уменьшить зависимость США от ее импорта. 

С момента принятия стратегии США постоянно наращивали добычу нефти и газа, при этом доля потребления газа росла, а нефти падала. К 2015 году доля нефти в энергобалансе США снизилась с 43,8 до 40%, а доля газа выросла почти в 2,5 раза (с 13,9 до 33%), то есть практически весь прирост потребления шел за счет газа. 

Новая энергетическая стратегия США не появилась как бы из ниоткуда, писала ее вполне себе даже «видимая рука». Энергетическая переориентация носила глобальный характер. Идет ускоряющийся год от года переход мировой экономики с одного вида топлива на другой (смена энергетического лидера).

За 15 лет до подписания американской стратегии потребление газа в Европе выросло на 84%, а в Азии в 4 раза. За 10 лет доля нефти в мировом энергобалансе снизилась с 36,7% до 32,6%. А мировой экспорт газа за это время вырос с 680 млрд до 1,42 трлн м3. На этот период, помимо американской «сланцевой революции» приходится взрывной (практически с нуля) рост СПГ-индустрии в Катаре, Австралии и Нигерии.

США уловили мировой тренд, запротоколировали его и оформили обязательной к исполнению внутренней директивой. В течение 50 лет, предшествовавших запуску программ QE, разгону сланцевой добычи в США, темпы роста мировых запасов газа были в 2 раза выше темпов роста запасов нефти. В 1970 году газ и нефть в мировых запасах углеводородов соотносились как 30/70, в 1990-м – 45/55, а в 2009-м – 50/50.

Исторически смена энергетического лидера всегда сопровождалась скачком технологий и сменой глобальных лидеров и аутсайдеров. Переход с дров на уголь привел к английской промышленной революции и институциональному господству лондонского Сити (Pax Britannica), смена угля на нефть индустриализировала североамериканские аграрно-местечковые штаты и установила Pax Americana.

Переход с нефти на газ мы наблюдаем в режиме реального времени, предсказать его итоги сложно, полевые работы в самом разгаре. Определенно можно сказать только то, что газовое «импортозамещение Европы» не является стратегической целью США. 

Буровая в Telegram | в MAX